Засахарился — значит, натуральный: как отличить настоящий мёд от подделки и сделать крем-мёд

Когда-то Липовка была родовым гнездом дворян Бехтеевых. В XVIII веке по их приглашению в селе гостил Тихон Задонский, при его участии строился местный храм. А ещё Липовка известна как родина поэта Сергея Бехтеева. В наши дни местную церковь помогали восстанавливать певицы Валентина Толкунова и Светлана Копылова. Толкунова незадолго до смерти приезжала в Липовку, пела с жителями села их любимые песни. Так что земля здесь благодатная во всех смыслах — и в духовном, и в культурном, и в природном.

Сейчас на живописном берегу Чичоры, среди разнотравья, в окружении яблонь стоят около двухсот ульев. А чуть поодаль густо синеет тёрн — сейчас он терпкий и кислый, но после первых морозцев станет сладким и ароматным.
















Владелец пасеки Вадим Алексеев — коренной липчанин, как и его жена Тамара. В деревне они обосновались, в общем-то, случайно: их сын начал строить в Липовке дом, но потом его планы изменились, и он отдал не до конца готовое строение родителям — под дачу. Вместе с домом сын оставил Вадиму и Тамаре и пару ульев, и со временем они стали пасечниками.



Что такое «крем-мёд»

— Слышите звук, похожий на дождь? — говорит Вадим. — Это струится жидкий мёд!

На пасеку мы приехали, когда на ней кипела «сладкая жизнь» — Вадим откачивал мёд. Он доставал из ульев рамки с сотами и специальным ножом срезал с них тонкий слой воска. Пчёлы запечатывают соты восковыми крышечками, когда мёд в них полностью созревает. Затем рамка отправлялась в медогонку — специальный барабан, где под действием центробежной силы из неё выдавливался мёд.






— Мёд бывает разный. Тот, что сейчас стекает из рамки, — натуральный, с крупными кристаллами. Это настоящий мёд, — развеивает Вадим устоявшийся миф: многие считают, что если мёд закристаллизовывается, то это значит, что в него добавлен сахар. Напротив, как раз мёд плохого качества никогда не засахаривается. Как правило, такой получается из-за высокого содержания влаги и разных добавок.











Рядышком с медогонкой — никелированная бочка, похожая на советскую стиральную машину, — медовалка. В ней делают крем-мёд. Получается он так: жидкий мёд, в составе которого есть очень мелкие кристаллики, добавляют ко всему объёму мёда, помещённому в медовалку. Массу перемешивают. Первый, «старший» мёд передаёт остальному информацию, и весь продукт становится нежным, маслянистым, без крупных крупинок. Никаких нагревов или добавок — просто обмен информацией между разными партиями мёда.

Мир улья: иерархия, трутни и маточное молочко

Пчёлы удивительно организованы, причём порой может показаться, что слишком. Вадим приводит пример: если перенести улей даже на несколько метров, пчёлы полетят не в него, а вернутся на старое место и начнут строить себе новый дом. Чтобы переучить их, приходится увозить улей минимум за 10 километров на неделю-другую, и только потом устанавливать его на пасеке. Пчёлы освоятся и больше не соберутся на прежнем месте.





Если погибнет пчелиная матка, то семья начнёт строить специальные маточники вокруг отложенных ею ранее личинок. В маточниках будет царить особый микроклимат, а личинка получать особое питание, чтобы из неё выросла пчелиная мать. Интересно, что и рабочая пчела, и матка развиваются из одинаковых яиц, но будущая королева получает маточное молочко, которое выделяют рабочие пчёлы. Она питается только им и благодаря молочку живёт до 15 лет (рабочая пчела — всего месяц-полтора).



Для оплодотворения маток пчёлы выращивают трутней. У них нет ни жала, ни хоботка для сбора пыльцы. Трутней мало — всего один-два процента от всей семьи. Матка вылетает на спаривание через три дня после выхода из маточника. Рядом с ней всегда летит свита трутней. Спаривается она сразу с несколькими трутнями — обычно от восьми до двенадцати. Каждый такой полёт заканчивается гибелью трутня. 



Трутень сделал своё дело — трутень может умереть.

Почему трутня называют трутнем? Вадим говорит, что когда-то было замечено, что пчёлки как-то по-особенному об них трутся.

Конечно же, нам очень захотелось увидеть матку.

Мы разобрали трёхэтажный улей: нижний корпус — с расплодом, средний — «столовая», и верхний — магазин для мёда. Осмотр рамок ничего не дал — в плотной массе пчёл королева пряталась искусно.






— Пройдёмся ещё раз, с начала, в том же порядке, — предложил Вадим.

И чудо случилось: матка, с зелёной точкой на голове, нашлась на первой же с начала рамке! Она похожа на обычную пчелу, но покрупнее — до 25 миллиметров против 10 у рабочей особи. Чтобы не потерять её среди тысяч других, Вадим пометил  матку специальным зелёным маркером.



Мёд — это очень уж хитрый «предмет»

— А с чего начинается медоносный сезон? — спрашиваем у Вадима.

— Приходит весна. Пчёлки перезимовали, и их первый вылет — самое важное событие, — рассказывает он. — Пчёлы-сборщицы приносят в улей нектар, рабочие пчёлы добавляют к нему свои секреты из желёз и укладывают в соты. Дальше нектар ферментируется в сотах, превращаясь в мёд. Попадает в улей и цветочная пыльца. Чтобы этот очень ценный продукт не пропадал, на ульях ставятся специальные уловители — решётки с отверстиями ровно 4,9 мм. Когда пчела протискивается через них в улей, пыльца с их лапок осыпается в контейнер.







Пыльцу пасечники хранят в замороженном виде, чтобы использовать отдельно или добавлять в мёд. Она даёт настоящий «витаминный взрыв»: у человека резко повышается иммунитет и работоспособность.

Конечно, мы попробовали пыльцу! Сладкая, как карамель, она быстро тает во рту.



Восковые фигурки детской писательницы

Пока Вадим колдует над рамками и медогонкой, за процессом наблюдает ещё один человек, без которого этот уголок не был бы таким уютным и творческим. Это главная помощница и вдохновительница Вадима — его жена Тамара.

Тамара Алексеева — писательница. Она автор 15 детских книг, двух романов и двух сборников стихов. Но на пасеке она не только записывает наблюдения для будущих сказок. Тамара — ещё и талантливый скульптор. Материал для её работ — пчелиный воск.



Сначала Тамара лепит фигурки из пластилина, потом по слепку отливает их из гипса, затем делает силиконовые формы и уже в них заливает воск. Получаются фигурки-свечки сказочных персонажей. Каждая работа — авторская, ручная, с душой.


















— Лепила Карлсона, Буратино, зайчиков и белочек, котиков, героев сказок, наших и западных, — показывает Тамара свои творения. — Дети их очень любят. А свечи горят и пахнут мёдом — это же целая сказка!

Так и живут: Вадим качает мёд, а Тамара превращает воск в маленькие чудеса.

Воска в медовом хозяйстве много. В хозяйственном блоке работает воскотопка. Здесь старые крышечки и забрус превращаются в чистый воск. Парогенератор нагревает сырьё, и жидкий воск стекает в ведро. Позже этот светлый продукт обменивают на искусственную вощину — листы с матрицами-ячейками, которые облегчают пчёлам строительство сот. Часть возьмёт Тамара для своих поделок.

Враги пчёл

Однако за медово-пасечной идиллией бывает кроется и жестокая реальность. Главная беда современных пасечников — химикаты на полях.

— Замечали? Раньше вокруг фонарей вечером кружились тысячи насекомых, — вздыхает Вадим. — Сейчас включаешь свет — тишина. Исчезли насекомые. Пчёлы не исключение, они также массово гибнут. Фермеры, борясь за урожаи, обрабатывают поля химикатами. Ещё какое-то время назад они делали это бездумно, не понимая, что гибель пчёл запускает эффект бабочки, который может привести к планетарной катастрофе. Опылять растения однажды станет некому. Государство вступилось за пасеки, за пчёл, к фермерам применяются серьёзные санкции, и в выборе химии они стали делать ставку на третий класс опасности, что даёт пчёлам шанс на выживание. Да, они болеют после того, как отведают пыльцу с опрысканных этим типом химикатов растений, но хоть и с трудом, восстанавливаются.



Впрочем, по словам Вадима, нет-нет, а найдётся аграрий, который нарушит правила, и тогда случается беда. Но государство наказывает таких гораздо строже, чем несколько лет назад.

Таким образом, пчеловоды сегодня стали главными защитниками экологии. Они подают иски на агрономов за гибель пчелиных семей, добиваются запрета опасных препаратов. Но борьба ведётся не только с химией. Несколько лет назад страну захлестнула эпидемия: из Узбекистана завозили пчёл, заражённых клещом Варроа и разными вирусами. Наши пчёлы начали болеть и гибнуть. К счастью, теперь их ввоз законодательно запрещён.



Существуют у пчёл и враги в природе. Например, шершни, которые питаются пчёлами. Впрочем, под крышей дома Алексеевых обитают свои шершни. Вадим говорит, пусть лучше будут свои, которые в день съедят 3–5 пчёл, чем прилетят чужие и уничтожат в разы больше. Свои шершни отгоняют чужаков и порой случают над пасекой настоящие воздушные бои. И свои, хозяйские шершни всегда побеждают налётчиков. Своё ПВО эффективней!

Страшнее шершня — краснокнижный щурок. Эта безобидная на вид птичка ест пчёл сотнями. За один налёт она может проглотить 150 пчёл. И вот такие птички, бывает, прилетают на пасеку Алексеевых стаей, и тогда беда. Семейство гоняет птиц палками с привязанными к ним тряпками. Причинять щуркам вред нельзя, так как птица занесена в Красную книгу, остаётся только пугать и гонять.