Общество

16.03.2010 17:56

От Днепра до Эльбы

3081
От Днепра до Эльбы

GOROD48 продолжает публикацию воспоминаний ветеранов Великой Отечественной войны.

Загрузка плеера
GOROD48 продолжает публикацию воспоминаний ветеранов Великой Отечественной войны.

Свой первый период войны, до ранения, Филипп Федорович Гончаренко вспоминает как мальчишество: «Призвали меня в 1943-м, и как-то особой опасности войны не чувствовалось. Хотелось геройства, орденов, а то, что тебя могут уложить в первом же бою, об этом не думалось. Мы, мальчишки, которые в 1941-м еще учились в школе, до того как попасть на фронт и вовсе представляли себе войну одним сплошным геройством. Себя видели в форме, увешенными орденами, с ППШ наперевес»

немецкие самолеты в небе

Родом Филипп Федорович из украинского Днепродзержинска. Родился и рос в семье потомственных металлургов. Отец трудился всю жизнь на местном металлургическом заводе. Когда началась война, Филипп Гончаренко учился в школе.

- В воскресный день, 22 июня, мы с ребятами собрались в кино, - вспоминает Филипп Федорович . Погода стояла солнечная, и вдруг хлынул проливной дождь. Мы укрылись под деревьями. Стоим, льет дождь и вдруг в небе появляются самолеты с черными крестами. Но и в тот момент, мы как-то не особо придали этому значения, и пошли в кино. Как уже потом выяснится, самолеты сбросили бомбы на металлургический завод. Когда вышли из кинотеатра заметили толпу, собравшуюмя у репродукторов. Люди чего-то ждали. В первом часу дня по радио началась речь Молотова, сообщившего о нападении Германии на СССР. 

эвакуация

Сразу же после начала войны и бомбовых ударов, завод, где работал отец Филиппа Гончаренко начал собираться в эвакуацию в Куйбышев (ныне – Самара). Вместе с ним отправились в эвакуацию и семья Гончаренко. В эшелоне с заводским оборудованием были несколько вагонов для специалистов и их семей.


- В Куйбышеве, железнодорожные пути были проложены до места в чистом поле, куда прибывали эшелоны с оборудованием, эвакуируемых с юга СССР предприятий, - продолжает рассказ Филипп Федорович. - Прямо с колес, станки размещали под временными навесами, и они начинали выпуск продукции для фронта. Специалисты и их семьи располагались в наскоро построенных барках. Тут же строились и цеха. Делалось все быстро, так как время не ждало. Мой отец, тут же стал изготавливать гильзы разных форм от оружейных до пушечных.

В Куйбышеве Филипп Гончаренко окончил школу, и в конце августа1943-го ему пришла повестка, хотя 18 лет выпускнику исполнялось только в ноябре. 

- Перед отправкой на фронт меня и сверстников, из набранной команды, направили на некое подобие курсов молодого бойца. Дней десять нас поучили теории, затем выдали карабины, по 3 патрона и повезли на стрельбище. Там мы выстрелили по три раза и все - бойцы готовы к сражениям. Потом перед строем новобранцев офицер стал спрашивать, у кого есть среднее образование. Тогда это много значило. Я было дёрнулся из строя, но кто-то из товарищей стал шептать, мол, всех образованных определяют в писари при штабе. А разве это было приемлемо! Нет! Нам нужно было на фронт, на передовую, бить врага, проявлять героизм, заслуживать ордена. Затем нас сводили в баню, выдали форму, погрузили в телячьи вагоны и повезли на фронт. 

разведка боем и ранение

- Попал я служить на родину, на Украину, - вспоминает Филипп Федорович. – Под Харьков. Наша дивизия вела бои в районе Днепра, билась за остров Хортица. После форсирования Днепра, я оказался где-то между Кривым Рогом и родным Днепродзержинском. Перед общим наступлением, моему подразделению нужно было взять одну высоту. Меня в числе 25 человек послали в разведку. Это была разведка с боем. Немцы, обнаружив нас, накрыли шквальным огнем, били из минометов и даже из пушек. Два десятка моих товарищей погибли. В живых остались лишь пятеро. Как я понял потом, нас послали специально перед атакой обнаружить огневые точки противника. 

В подобную переделку я попал и неподалеку от Кривого Рога. Был жуткий артобстрел, а затем авианалет. Я укрылся в окопе. Лежу и смотрю в небо. Немецкие самолеты закрывали собой весь небосвод. Помню, лежу и считаю их в небе – один, два, три… Насчитал сорок штук. И тут началось такое! Немцы сбрасывали бомбы на наши позиции, вели обстрел из авиапушек, пулеметов. Меня ранило в ногу. Ранение было очень серьезным, думал, останусь без ноги. Пять месяцев провел в госпиталях. Только там стал осознавать весь ужас войны и, наверное, взрослеть. Только тогда понял, какая эта беда, как страшно умирать, по сути, и не пожив. А до этого было сплошное безрассудное мальчишеское геройство.

После выздоровления попал в состав 2-го Белорусского фронта в минометную роту 296 стрелкового полка. Освободив полностью Западную Украину и Белоруссию наши части двинулись в Польшу. Но с того момента, немцы дрались не так уж рьяно. Исход войны был уже ясен. Прогнали мы немцев по Польше, и я очутился в Восточной Пруссии. Немцы уже драпали в открытую, старались уклоняться от боестолкновений. Загнали мы немцев в район Данцига и Гдыни. Немцы тянулись к балтийским портам, чтобы оттуда уходить кораблями. Они почему-то думали, что их там ждут паромы. Но обычный немецкий солдат не был нужен командованию, которое готовило корабли для собственной эвакуации. Немцы оказывались в окружениях, и сдавались в плен «пачками». 

бой за остров Рюген

- Весной 1945 года я уже воевал пулеметчиком, и у меня был пулемет Хайрема Стивенса Максима, проще говоря - «Максим», - вспоминает Филипп Федорович. - Немцев уже просто добивали. В конце апреля 1945-го наш пулеметный расчет должен был участвовать в форсировании пролива и овладеть островом Рюген. Отправились на штурм Рюгена 70 человек на 9 лодках. Я шел не одной из передних лодок с пулеметом. У самого берега наши судна наткнулись на проволоку сигнализации, установленной немцами в воде, на случай штурма. И она сработала. По нам был открыт шквальный огонь. Но за берег нам все же, удалось зацепиться. Но с большими потерями. Из 70 человек нас осталось 28. 

На рассвете мы заняли немецкий дот и закрепились. Немцы же, снова оказались дураками и, думая, что нас очень много отступили вглубь острова. На позициях немцев оказалось много оружия. Там я заменил свой «Максим» на более удобный немецкий МГ, дававший 800-900 выстрелов в минуту. У «Максима» было много слабых сторон, одной из которых являлась пулеметная лента из брезента, который промокал. Лента разбухала от воды, патроны вставлялись очень тяжело, соответственно это отражалось на стрельбе. 

Немцы отступили, и мы остались на острове одни. Про нас забыли. И только через трое суток к берегу пришвартовалась баржа с нашими бойцами, и мы продолжили добивать немцев на острове. В одном из боев меня ранило в голову. Но ранение оказалось не очень тяжелым, и я оставался в строю. А немцы в начале мая сдались. К тому моменту нас, первыми вышедшими на остров уже оставалось 20 человек. Почти все раненые. И нас, раненых, несколько дней подлечивали там же на острове, в одном из санаториев. Ведь Рюген был курортным островом. 

футбольные встречи на Эльбе

- 9 мая я встречал уже на Эльбе, - вспоминает Филипп Федорович. - До этого, еще в апреле состоялась знаменитая встреча на Эльбе союзников, и наши войска стояли друг напротив друга. Правда, по условиям договора между СССР и союзниками, они должны были занимать определенную территорию, но союзники заняли наш сектор и долго не хотели отходить на свои границы. Пришлось их ставить на место силой. Но потом все устроилось, и с союзниками у нас были отличные отношения. После Победы мы часто наведывались в гости друг к другу, устраивали футбольные матчи. Мне даже доводилось играть на берлинском стадионе «Олимпия» с англичанами. Уже тогда американцы стали заботиться о своей будущей мощи. После матчей, как правило, устраивался банкет. И вот во время таких банкетов, подсаживался к тебе офицер и ненавязчиво так предлагал перебраться в Америку. Так происходило часто, и за опытными бойцами, военными специалистами велась настоящая охота.

До 1947 года Филипп Федорович служил в Германии, затем, до пятидесятых годов, на Урале. Потом перебрался в Липецк и почти два десятка лет трудился на коксохимическом производстве НЛМК. Потом, по семейным обстоятельствам переехал на родину, в Днепродзержинск, где и доработал до пенсии. В Липецк Филипп Федорович Гончаренко вернулся уже после распада СССР. 

Никита Воробьев

3081

Комментарии

Написать комментарий
Как гость
Нажимая на кнопку "Опубликовать", вы соглашаетесь с правилами.