«Главное в нашей профессии — не потерять пациента и не потерять себя»

Понедельник в операционной гинекологического отделения 4-й горбольницы Липецка («Липецк-Мед») — так называемый помывочный день: все там моют и стерилизуют. Но в этот понедельник заведующий отделением Олег Истомин вышел из операционной лишь в 14 часов после проведения вынужденной полостной операции по удалению труднодоступной опухоли в конгломерате «придатки, мочеточник, сигмовидная кишка». Врач был уставшим, но довольным результатом.

Истомину — 68 лет. За его плечами — 46 лет стажа, высшая категория, репутация человека, который втащил липецкую гинекологию в эру эндоскопии. При этом он — хирург, оперировавший во всех районных, городских и областных больницах, кандидат в мастера спорта по плаванию, участник триатлонов. Олег Александрович подтянут, быстр, улыбчив, эрудирован. После сложной операции мы ещё полтора часа говорили с ним о школьных годах, спорте, женском здоровье, медицине и искусственном интеллекте…

Сокол, драки и доцент Казаков: как куется характер

— Я был дитем любви, а моя сестра — дитем достатка, — смеется Истомин, когда речь заходит о его семье.

Его отец — из тамбовских крестьян, мать — из ростовских казаков. Советская власть дала им шанс: оба заочно окончили московские вузы. В школу Истомин пошёл в шесть лет и поменял три школы, выпустившись в 1974-м из 3-й на Соколе. «При переходе в новую школу всякий раз нужно было завоевывать авторитет, порой нужно было драться. Меня даже считали сумасшедшим и советовали другим со мной не связываться». Спорт стал его второй жизнью: бассейн, бокс, борьба, велоспорт. Тренировки по шесть дней в неделю: первая — в 6 утра, вторая — в 18 часов, в каникулы — третья в полдень.

— Мы жили с тренером сутками, сейчас так «сборники» только тренируются. Я выполнил тогда норматив КМС по плаванию и даже хотел стать тренером. Но отец сказал мне мудрую вещь: тренером можно быть на общественных началах, а вот специальность должна быть настоящей. И я выбрал медицину.

Приобретенная физическая закалка потом не раз выручала Истомина, особенно когда в 80-е он подрабатывал грузчиком, часами перебрасывая 20-килограммовые брикеты мороженой рыбы. «10 рублей заработка тогда — это были два моих суточных дежурства».





Из каждой поездки на юга Истомин привозит камни. Каждый взвешен и подписан. Их врач использует наряду с гантелями для ежедневной гимнастики в своем кабинете. Груды такой гальки есть в его квартире и в доме его родителей

Олег Александрович отлично помнит свое поступление в Воронежский мединститут. «Самомнение у меня тогда было офигенное, я просто не представлял, что не поступлю. Как только физику сдал на четверку, понял: все, я там». Но из института его трижды пытались отчислить за косяки в дисциплине. «В первый раз меня спас возраст. Декан сказал: «Как мы его выгоним, ему нет ещё и 18 лет!» Но учился студент блестяще. Почему на последнем этапе обучения Истомин выбрал акушерство? Из-за доцента Казакова, заведующего кафедрой акушерства и гинекологии лечебного факультета.

— Игорь Вячеславович был участником Великой Отечественной, с ранением кисти — у него не хватало нескольких фаланг двух пальцев. Но оперировал он гениально. Мы с товарищем с четвертого курса бегали к нему на дежурства, ассистировали на кесаревых. Казаков как-то сказал: «Делайте что хотите, но эти два мальчика будут в группе акушеров». Дальше — субординатура, каждая суббота — семинар. Каждый раз — новая тема в освещении студента, интерна, ординатора, профессора. Вот это была школа! Мне круто повезло.

А ещё в студенчестве Истомин подрабатывал медбратом в Воронежской областной психиатрической больнице благодаря ходатайству одногруппницы, племянницы главврача. «Меня тогда пациенты называли доктором, да и платили там прекрасно. Денег у меня было тогда больше, чем после того, как я начал работу врачом. Дважды на меня пытались напасть, но Бог отвел — отбился». Этот опыт научил Истомина двум вещам: не бояться нестандартных ситуаций и держать удар.

Новаторство, риск и окна в мир

Интернатуру Истомин проходил в липецкой областной больнице. Там произошел случай, который сделал из него местную знаменитость.

— Приехали профессора из Воронежа принимать экзамены, а тут вдруг в больницу по скорой попала женщина с внематочной беременностью, с внутренним кровотечением. Все доктора заняты, Михаил Юрьевич Заруба срочно ищет ассистента на операцию. «Можно я?» — спрашиваю. Пошел, проассистировал, выхожу, спрашиваю, когда сдавать экзамен? Мне говорят: «Вы уже сдали. Автомат».



«Коли доктор сыт, так и больному легче». Но вперед сатирика Григория Горина, написавшего сценарий для фильма «Формула любви», эту мысль высказал писатель Викентий Вересаев, врач по первой профессии

В 1985 году Истомин пришёл работать в областную больницу-новостройку на 19-м микрорайоне. И вместе с интерном Татьяной Мироновой (ныне заведующей гинекологическим отделением БСМП) провел первую операцию в новом оперблоке. Олег Александрович говорит о том времени как об открывшемся окне возможностей. «Это был период бурного роста возможностей медицины: в облбольнице открылись отделения проктологии, сосудистой хирургии, нейрохирургии, урологии, искусственной почки. Я на дежурствах ходил ассистентом везде. Я даже ассистировал нейрохирургам».

Истомин вспоминает одну такую незаурядную для себя историю — операцию на открытом мозге, которую проводил главный нейрохирург региона: «Он сверлит трепанационные отверстия, выпиливает черепную кость, а потом вдруг залезает пальцем в мозг и выковыривает оттуда глиому размером с кулак. Я смотрю на него с изумлением, а он говорит: «Палец — самый тонкий инструмент!» И это правда. Пальцем чувствуешь границы опухоли, ее плотность. Ничто не даст такой информации».

Опыт хирурга «широкого профиля» потом очень пригодился врачу-гинекологу.

— Я оперировал во всех ЦРБ и участковых больницах области. Приходилось это делать и ночью. В советское время у нас была очень развита санавиация. Бензина для машин, помню, не хватало, а авиационный керосин для вертолетов был всегда, поэтому в районы на сложные случаи летали без проблем. Помню, как в Добринском районе оперировал вместе с Алексеем Георгиевичем Овчинниковым, который потом стал звездой воронежской эндоскопии. На тебя в таких случаях смотрели как на Бога, а ты сам до конца не знал, что будет. Но глаза боялись — руки делали. И таких вот авиавызовов у меня были десятки.

Первый лапароскоп в своей жизни Истомин увидел в 1979 году, когда студентом приехал на медпрактику в Хлевное. «Главврач Хлевенской ЦРБ дружил с однокурсником из Склифа. Москвичи дали хлевенцам списанный лапароскоп. Потому что федеральная трасса М4 тогда проходила через Хлевное. Там было много ДТП. Надо было заглядывать в брюшную полость жертв автокатастроф, чтобы определять наличие внутренних кровотечений». Но в Липецк полноценная эндоскопия пришла из Воронежа. «Первым стал делать лапароскопические гинекологические операции Михаил Заруба. Я же взял лапароскоп в руки в 1985-м».



А в 1986–87 годах Истомин уже сам внедрял инновации в липецкую медицину. Тогда газ в брюшную полость при лапароскопических операциях закачивали из кислородной подушки на глаз, без какой-либо дозировки. Молодой врач приспособил для этого списанный наркозный аппарат, который дозировал подачу закиси азота и кислорода. Операций на таком оборудовании никто в Липецке не делал, поэтому на умника-врача ходили смотреть как на известного артиста. Подобная история случилась с гистероскопом:

— Газовый метод опасен эмболией: если газ проникнет в сосуд, то пиши пропало. Мы же взяли капельницу, грушу от тонометра и стали накачивать в брюшную полость физраствор. Опасность эмболии ушла, видимость операционного поля стала лучше. Мы пришли к этому методу раньше врачей из-за рубежа — тихо, от безысходности. Никому мы об этом не рассказывали, новый метод не патентовали, а просто спасали людей.



первый международный сертификат Истомина — сколько их всего, не перечесть

Или вот история с петлей для эндоскопического удаления матки. Воронежец Овчинников придумал петлю из нихромовой проволоки, такой, как в электроплитке, которой резал ткани. На одном из медицинских конгрессов наши врачи поделились этим методом с гостями из швейцарской компании Storz Medical, производителя медоборудования, а через год те приехали на конгресс уже с запатентованной петлей! «Овчинников на это обижается до сих пор, хотя прошло 20 лет. Но так идет обмен опытом: они у нас что-то подсматривают, мы — у них».

Истомин постоянно находится в движении. Он всегда учится у лучших, чтобы потом учить других. С 1986 года Олег Александрович ежегодно ездит в Кулаковский центр в Москве. В этом крупнейшем национальном акушерско-гинекологическом учреждении России он познакомился с Лейлой Адамян, ныне доктором медицинских наук, профессором, академиком РАН, главным внештатным специалистом по акушерству и гинекологии Минздрава, ассистировал ей на операциях. А еще Истомин был одним из первых узистов в Липецке. В 1987 году на шведском аппарате с экранчиком 6×6 сантиметров он увидел свою будущую дочь на 13-й неделе развития.

— В этом году двое моих докторов съездили в Москву и в Дубай на медицинские конгрессы. Потратили по две тысячи долларов с человека, но оно того стоило. На таких форумах врач видит операции живьем, видит осложнения, видит пути выхода из них. Этот опыт бесценен!

В больнице Олега Александровича называют наставником. Да и он сам с теплотой отзывается о подопечных. Он постоянно рядом с теми, кому надо набираться опыта, ведь если вовремя не поправить хирурга, то потом придётся разруливать зашедшую не туда ситуацию ему самому. «Мы учим для того, чтобы нам всем было легче работать в команде. Чем быстрее научим других, тем лучше нам самим». Истомин с пониманием относится к молодежи. «Зумеры они такие — плачут, если что-то не так, бегут жаловаться главному врачу. Я же работал на полторы ставки, дежурил и в роддоме, и в гинекологии, преподавал в медучилище, подрабатывал на скорой. Это была моя школа выживания. А молодые сейчас хотят комфорта. Но медицина — это не комфорт, это ответственность».

О женщинах, ИИ, демографии и продолжении династии

Истомин является критиком нынешней демографической политики. «Женщин пытаются заставить рожать и в 16 лет, и в 40, невзирая на обычную физиологию. А там так: с 18 до 25 лет — идеальные первые роды. Раньше рожать нежелательно, это грозит разрывами, кровотечениями. После 25 лет женщина, по науке, уже «старая первородящая», как бы обидно это ни звучало. С этого времени начинают стареть яйцеклетки, выше риск патологий. Процедура ЭКО хороша до 45 лет, хотя репродуктивный возраст считают до 49-ти. Но чем позже проводят эту процедуру, тем выше риск осложнений и генетических мутаций. Мы — биологические существа, но нас толкают под социальные заказы. Мы вроде цивилизованная страна, но перегибаем то в ту, то в другую сторону».



со своей «второй женой» Александрой Фокиной — так хирурги называют операционную медицинскую сестру, от которой зависит успех любого дела

Врач говорит, что материнский капитал в России не работает так, как это кому-то хотелось бы. Потому что проблема в возможности дать детям образование и воспитание.

— Много детей либо в низкосоциальных слоях, либо у богатых. А средний класс тянет одного-двух. Мигранты во втором-третьем поколении уже приходят к нашей медиане рождаемости.

Истомин — ярый сторонник доказательной медицины. «Я всегда сверяюсь: мы идём в правильном направлении или нет? Потому что бывает «ошибка выжившего» — это когда новый метод срабатывает на немногих, но не проверен на тысячах. Медицина без доказательств — это не наука, а шаманство». Истомин признает, что Россия в плане медицины отстаёт на несколько лет от Запада, но все же идет в том же направлении.

— На одном из конгрессов в 2009 году я работал с роботом Да Винчи. Это хирургический комплекс для малоинвазивных операций, который не заменяет врача, а служит его точным механическим продолжением. Робот этот стоит 1,3 миллиона евро плюс 300 тысяч евро в год на обслуживание. В Липецке он не окупится, потому что для этого нужны хороший медцентр и операции в две смены. Кстати, сейчас пионером по пересадке матки — уже делают и это — является Индия, обогнавшая Швецию. Мы же пока больше слушаем, смотрим, учимся.

Самая нелюбимая часть работы для Истомина — увеличение бумажной работы. Олег Александрович говорит, что раньше мог принять 20 больных за дежурство со всей бумажной волокитой, а сейчас — от силы пять. Он начинает загибать пальцы, говоря о простом назначении анализа крови:

— Мне надо открыть компьютер (не одним кликом, а несколькими), выписать назначение, потом то же самое должна сделать медсестра, чтобы распечатать лист формата А-4. После этого лаборант забивает в свой компьютер данные анализа и его распечатывает, чтобы медсестра могла вклеить их в историю болезни. В итоге вместо одного клочка бумаги, как раньше, мы тратим два листа и делаем десять действий. И так для шести анализов при поступлении. Плюс четыре разных согласия пациентов. И попробуй ошибись! Тут же прилетит штраф, хотя пациент был прооперирован, выписан, доволен. А компьютеры к тому же постоянно зависают. Искусственный интеллект — это красиво на бумаге, но на деле система тормозит, а врачи сидят до вечера, вбивая в компы данные, вместо того чтобы лечить.



А еще Истомин на седьмом десятке стал спокойно относиться к критике. «Меня не раз вызывали на наши комиссии по разным случаям и судили. И те же люди в другой ситуации говорили: «Олег, кто, если не ты?» Я понял Пушкина, его «хвалу и клевету приемли равнодушно и не оспоривай глупца». Он говорит, что стал как мальчик из «Андрея Рублёва», который отливал колокол, не зная точного «рецепта» сплава. «Я тоже часто не знал до конца, как поступить, но делал то, что считал правильным. Медицина — это не столько наука, сколько передача знания из рук в руки, из уст в уста. Никакой учебник не заменит живого опыта».

От влюбившегося в медицину Олега Истомина пошла династия. Его младшая родная сестра Оксана Землянская — кандидат медицинских наук, работает кардиологом в Национальном медицинском исследовательском центре кардиологии имени академика Е. И. Чазова в Москве. Сын Максим — акушер-гинеколог, заведует оперблоком в роддоме на Папина. «Приучал его к профессии с института, звонил, приглашал ассистировать на операциях. И к концу института он уже знал то, чего не знают многие врачи». Внучка учится на втором курсе Воронежского мединститута на стоматолога.



Прощаясь, Олег Александрович показывает два симулятора, на которых можно учиться накладывать швы во время лапароскопических операций. Один — самодельный, его Истомин собрал из того, что купил в «Ашане», второй — профессиональный (посторонний человек вряд ли разберется, где какой). Несмотря на 46 лет хирургического стажа, он до сих пор вяжет на них узлы. «Молодые приходят — не знают, что такое узел. Но если у них будет желание учиться — медицина будет жить. Ведь главное в нашей профессии — не потерять пациента и не потерять себя».