Николай Чебыкин: «Липецк надо промыть»

— Вы больше половины жизни живете в Липецке. Вам нравится город?

— Липецк не стал мне родным городом, как ни странно. Я не знаю почему, мне кажется, он очень однообразный. Это давление промышленности определяет все. Он весь пятиэтажный. Когда сюда приехал мой отец, он любитель старины, спрашивал — а центр где? Обычно центр города — это красивые дома, площади. Где у нас центр? Я ему говорю, мы на Советской живем, вот центр! Как центр? Это пятиэтажки, хрущевки! Так случилось с городом. Был уездный красивый городок, двухэтажные домики. Потом создали Липецкую область в 1954 году, естественно, все стали ломать, строить какие-то дома, город быстро стал расти. Это единственная его проблема. Смахнули красивые домики. Что человека воспитывает? Не только мама с папой, а окружающая действительность. Я выхожу из подъезда, что я вижу? Передо мной стоит пятиэтажный дом, повернулся направо, еще пятиэтажный дом, налево — пятиэтажный дом. Я все понимаю, надо быстро строить город, потому что он стал областным, потому что рос комбинат, но дальше-то надо было строить что-то интересное, красивое!

— Что теперь делать?

— Есть ведь различные программы. Сделайте центр города, уберите эти пятиэтажки, чтобы я мог сказать человеку, который приехал в гости, давай я тебе покажу дом красивый. Вот Елец, даже 20-30 лет назад, когда он был запущенный, там было на что посмотреть. Ты понимаешь, что этот город появился не сегодня, а ему 800 лет. Липецку 300 лет, где здесь 300 лет? Я должен прочитать эти 300 лет. Какую-то улицу надо сделать красивую, хотя бы одну. Были разговоры сделать Советскую улицей для гуляния. Приезжаешь в Москву или в тот же Орел, там несколько улиц, которые только для гуляния, там ходят люди, там нет машин, там кафе, выставки происходят. Что такое культура города? Это когда нет разницы, что я дома, что я на улице, что я в кафе. Нет никакой разницы, я просто перехожу из одного места в другое. И везде человеку удобно и хорошо, и у него чистая обувь.

— Театр — это отражение жизни. Я посмотрела афишу, в ней, на мой взгляд, почти нет злободневных постановок. Почему?

— Это проблема театров. Я все время говорю, что театры должны ставить современные пьесы. Но это всегда риск. Люди говорят, я живу в городе, вижу все это, и еще это мне в театре будут показывать, мне это надо? Я в свое время ставил много современных пьес. Я сейчас провожу читки у Дины Кюнбергер в «Библиотеке». Берем современную пьесу, распределяем по ролям. Сидят люди с текстом и просто читают пьесу Марии Малухиной «Полярная болезнь». Им нравится. До этого читали пьесу Дмитрия Данилова «Выбрать троих». Это все современные истории современных людей, написанные современным языком.



— Сейчас все говорят о COVID-19, социальных ограничениях. Почему театр на это не откликается?

— Пока нет. Я надеюсь, что что-то удастся поставить и мне в том числе. Только это не должно быть буквально. Должен быть какой-то люфтик между современностью. Когда что-то случается, как люди это переживают? Они сближаются, они отдаляются, у них происходят какие-то красивые моменты. Когда все сидели на самоизоляции я прочитал много хороших книг: Достоевского, Толстого, Пушкина «Евгений Онегин». Перечитал «Котлован» Андрея Платонова — восторг! По-новому я это почувствовал. Платонов ведь писал о том, что он видит и слышит, о том, как стоили социализм: с трудом, с перебором всех чувств и эмоций, как нечего не получились или получилось не то, что хотели. Сейчас мы на это смотрим с исторической точки зрения. Все должно быть перемешано. Но обязательно должна быть современная история. Я бы поставил эти пьесы на сцене: Марии Малухиной «Полярная болезнь» и Дмитрия Данилова «Выбрать троих».  



— Почему вы не представлены в соцсетях?

— Я есть «ВКонтакте» и «Фейсбуке», но я ничего туда не подаю. А что писать? Например, за моим домом был маленький заборчик, играли дети. Сейчас там стоят машины прямо в грязи. Меня до синевы возмущает — стоят в грязи машины и потом они из этой грязи выезжают на улицу, эта грязь высыхает и превращается в пыль! Мама ребенка везет в коляске, и он сглатывает эту пыль. Они вышли погулять, подышать чистым воздухом! Если ты ставишь машину в грязь, ну возьми лопату, счисть слой земли, привези гальку — у тебя же машина есть, облагородь место, чтобы не как свинья был! Тут же дети твои! Вот это я не понимаю! Город надо промыть! Он очень грязный, очень пыльный. Тротуар должен быть выше земли. Пройдем по любой улице, тротуар ниже земли. Вся грязь стекает на тротуар. Посмотри на ботинки людей — они все грязные!



— Почему вы начали участвовать в поэтических постановках?

— Я должен откликнуться на сегодняшнюю жизнь. Люди мало читают, читают коротко. Очень трудно вычитать длинный текст. Даже я это ощущаю. У Толстого предложения на страницу. Мы в свое время восхищались короткими фразами Хемингуэя — а Хемингуэй считал свои учителем Толстого, но он не мог писать как Толстой. А стихи — это длинные истории. Люди должны привыкнуть к длинному общению, а не привет-привет. Сейчас нет этого длительного вживания в другого человека. Мало дыхания культуры. Надо увеличивать количество творческих людей. Я бы начал с образования. В Липецке два высших учебных заведения.

— У нас больше вузов.

— Два: педуниверситет и технический университет. ВУЗ — это здание, история, огромная библиотека. Почему здесь нет медицинского вуза? Даже в Тамбове три института, Воронеж в два раза больше, а институтов там в четыре раза больше. Когда появляется в городе много образованных творческих людей, они всегда что-то придумают: как утеплить, повеселить, устроить в этом городе какую-нибудь историю, которая бы читалась, показывалась, пелась. Почему в городе нет оперного театра? Я не понимаю, полумиллионный город! Очень любят люди, когда на сцене поют.

— О чем вы мечтаете?

— Чтобы в Липецке было в десять раз больше культуры.

— Как это подсчитать?

— Люди почувствуют. Почему у нас не звучит классическая музыка, не устраивают классические вечера в парках, почему не играет духовой оркестр?

— В горсовете недавно привели статистику: треть липчан молодых собираются уехать из Липецка. Как их оставить?

— Ребенок где хочет работать? Не все же на комбинат идут, не все хотят быть слесарями или инженерами. Кто-то хочет быть юристом, художником, конструктором, кино снимать. Должна быть для этого почва. Я бы открыл еще пару институтов, только настоящих, со зданиями, а не просто арендовать помещение. Сколько их тут было, раздача дипломов — это не образование. Образование — это здание. Я в детстве заходил в библиотеку в Омске, которой 150 лет. Это колонны из темного дерева, столы, какие-то переходы, лестницы, огромные шкафы книг. Это питает твою мысль, твои эмоции. Этого нет у нас.

— Есть свет в конце туннеля?

— Я никогда не голосую за человека, который говорит: «Я налажу ЖКХ или снижу цены на что-то». Это все не о чем. Должны быть высокие планки. Я думаю, что здесь все-таки займутся взращиванием культуры. Мы уже напитали себя едой, вещами. Можно строить какой-то завод, а можно научное учреждение. Город должен вырабатывать не только продукты, а смыслы: как жить? Ради чего жить? Почему мы живем так, а не иначе?

Фото: из личного архива Николая Чебыкина и пресс-службы театра имени Л.Толстого