Тимофей Жуков: «Боевые сто грамм у меня отбирал «первый номер», может быть, поэтому я и выжил…»

- 1941-й, в первую оккупацию немцами Воловского района ничего особенного не запомнилось, - вспоминает Тимофей Семенович. – Фрицев тут прогнали быстро. На фронт меня покуда не призывали, добровольцем тоже не торопились оформлять, так что пока пребывал в ожидании своей судьбы ходил рыть окопы вместе со всеми. А вот в июле 1942 года, как раз был сенокос, мы заготавливали сено для колхоза, и тут немец как попрёт! Сначала появились люди, наши, селяне с окрестных деревень, идут кто куда, сами не знают в каком им направлении спасаться. В небе появились шесть «лаптежников» (Юнкерс Ю-87), прошли над нами и ушли на Тербуны. Там отмолотили и вернулись на Волово. Тут долбанули. А войска много было здесь! Ох, раненых и убитых сколько было! Бросаем мы, конечно, сенокос, и в деревню скорей. Это было воскресенье. А в понедельник председатель сельсовета Окунев стучит в окно и матери моей: «Бабка, собирайтесь! В эвакуацию! Фашист подошел». 

У отца была лошадь. Погрузились на подводу и поехали в эвакуацию. А куда именно бежать от немцев – сами не знали. Поехали в село Ожога. Там залезли на колокольню церкви и смотрели как немцы Волово бомбят – взрывы, грохот, стрельба… Потом откуда-то появился военный и скомандовал всем убираться из села, так как тут ожидались бои и немец подходил вплотную. Мы, конечно, поехали дальше, куда глаза глядят, но в противоположную сторону от пальбы и взрывов – за Дон. А там уже полно народу! Беженцы, эвакуированные из мест, куда немец пришел, либо шел. Там, среди эвакуированных, тех у кого возраст подошел или вот-вот «стукнет» восемнадцать, начали срочно мобилизовывать. Я оказался в их числе. Привезли на какую-то станцию, даже тогда не знал какую, посадили в вагоны и повезли на Урал, в Челябинскую область. Оказалось, везут не на войну. Везли в «учебку». «База» была в районе станции Карталы. Гоняли нас несколько недель, стал я там пулеметчиком, и перебросили меня сразу под Ржев. Воевать пришлось в расчете пулемета Максима, «вторым номером». А «первый номер» мужик с юморком был, всегда забирал мои фронтовые сто граммов выдаваемые перед боем. Так он проявлял заботу говоря: «Не пей, а то убьют!». И я, трезвый, действительно выжил! А «первый номер» - нет. Стал первым я. И смерти в лицо посмотрел сразу же. Получил ранение. Попал под разрыв снаряда. Но в том бою отбил шесть атак фрицев. Похоронная команда нашла меня через двое суток в бессознательном состоянии. Месяц госпиталя и снова бои. «Шуровал» из Максимки, по десять ящиков с патронами расстреливал. Максимка только «пить просил» - успевай подливай водички, охлаждай…

Участвовал Тимофей Семенович в операции «Багратион» - воевал на территории Белоруссии, прошел Прибалтику. В Литве немец оборонялся остервенело. Загнали танками полк в котором служил Тимофей Жуков в Неман, и он по грудь в воде вел бой.

- Командир полка лично собирал пулеметные ленты, я не мог ни на секунду отлучиться от пулемета! Но вскоре радисты связались с нашими, нам на помощь пришли «Катюши» - немцу так дали прикурить! 16 танков сгорело, и немцы побежали…

Победу встретил под Кёнигсбергом. Но на этом его война не закончилась. Из-под Кёнигсберга его сразу перебросили в Манчжурию, воевать с японцами.

- Япония - чепуха! Быстро их раздолбали! Брали – ходом! Границу с Китаем перешли, оккупированные японцами территории брали наскоком. Прошли Дунин, Мудадзянь, и закончили марш в Дуньхуа, где разоружили 25 тысяч японцев.

За боевые действия Тимофей Жуков награжден орденом Великой Отечественной, двумя орденами Красной Звезды, медалями «За отвагу», «За взятие Кёнигсберга», «За победу над Германией», «За победу над Японией».